меню

Отчего «Конек-Горбунок» Петра Ершова был двугорбым?

Layer 1 Все новости

Однажды преподаватель словесности Императорского Санкт-Петербургского университета, профессор Петр Плетнев во время одной из своих лекций прочитал с университетской кафедры отрывок из «Конька-Горбунка» и назвал студентам автора сказки - их сокурсника Петра Ершова, сидевшего в аудитории. Да-да, сказка в стихах «Конек-Горбунок», переведенная впоследствии на 27 иностранных языков, была написана 19-летним студентом философско-юридического отделения петербургского университета Петром Ершовым.

Петр Ершов

Написав сказку о коньке-горбунке, Ершов отдал ее на суд двум мастерам словесности - Василию Жуковскому и Александру Пушкину. Пушкин, прочитав сказку, с похвалою сказал начинающему поэту: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить». Пушкин немного поправил стихотворный текст волшебной сказки. А в 1910-е и 1930-е годы первые четыре строки «Конька-Горбунка» даже включались в собрания сочинений Александра Сергеевича Пушкина - «За горами, за лесами, За широкими морями, Не на небе - на земле Жил старик в одном селе...» Позже решено было их не печатать вместе с пушкинскими произведениями, так как Александр Сергеевич только отредактировал эти стихи.

В основу сказки «Конек-Горбунок» легли народные сказки славян, живущих у побережья Балтийского моря, и скандинавов. Подобные сюжеты есть в словацком, белорусском, украинском фольклоре.

Сказку пытались запретить несколько раз. Так, из первого издания 1834 года по требованию цензуры было исключено все, что могло быть интерпретировано как сатира в адрес царя или церкви. В 1843 году сказка была запрещена к переизданию полностью и в следующий раз опубликована только 13 лет спустя. По свидетельству Павла Анненкова, к середине 1850-х годов сказка была забыта. Но в 1856 и 1861 годах Ершов подготовил новые издания сказки, восстановив цензурные пропуски и существенно переработав текст.

Советская цензура тоже усматривала «вольности» в этом произведении. В 1922 году сказку «Конек-Горбунок» не допустили к изданию из-за сцены с царем: «Царь умылся, нарядился И на рынок покатился; За царем - стрельцов отряд. Вот он въехал в конный ряд. На колени все тут пали И «ура» царю кричали»... И тем не менее до 1917 года сказка переиздавалась 26 раз, а в СССР она выдержала более 130 изданий!

Легкость стиха сказки, множество метких выражений, элементы сатиры определили популярность этой сказочной поэмы и среди взрослых. И конечно, философия - Петр Ершов был ведь студентом философско-юридического отделения!

Бытовое и фантастическое переплелось в сказке. Сказочное мироздание состоит из трех обособленных царств - земного, небесного и подводного. Основное - земное, имеющее множество характеристик и примет, наиболее детализировано.

В образе Ивана выразилась суть сказочной истории. С точки зрения людей здравого смысла, мирящихся с ложью, обманывающих ради житейского благополучия, Иван просто глупец. Он всегда поступает наперекор их так называемому «здравому смыслу. Но всегда получается так, что эта Иванова глупость оборачивается высшей человеческой мудростью и выходит победительницей над «здравым смыслом».


Образ помощника Ивана - «игрушечный» рост в три вершка, аршинные уши, которыми удобно «хлопать с радости», да два горба. Конек как воплощенная сущность Ивана, он являет подлинное содержание человеческого - несказочного бытия. Главное в нем - доброта, желание оказать помощь, дружба, не построенная на расчете. Исследователи творчества Ершова спорят, отчего конек двугорб? Возможно, его образ пришел из детства поэта: Ершов жил в Петропавловске и Омске - городах, являющихся вратами в Индию, Персию, Бухару. Там на базарах будучи мальчишкой, он встречал он небывалых для Сибири животных - двугорбых верблюдов и длинноухих осликов. Но существует еще одна гипотеза: конек - дальний родственник древнемифологического крылатого коня, способного взлететь к Солнцу. У миниатюрного ершовского конька крылья «отпали», но бугры мышц сохранились, а с ними и могучая сила, способная доставить Иванушку на небо. Человеку всегда хотелось летать, поэтому образ конька притягателен для читателя.


Рост конька мог соответствовать кукольному из народного театра Петрушки, над приключениями которого смеялся русский народ. Сказка пронизана лукавством, исстари свойственным русскому народу, отразившемся в его устном художественном творчестве. Как и Пушкин, Ершов не злоупотребляет метафорами, эпитетами, украшающими слова.

Продолжая пушкинские традиции, Ершов весь сарказм направляет в фигуру царя - жалкого, глупого, лениво почесывающегося от скуки самодура. Появления царя сопровождаются репликами вроде: «Царь сказал ему, зевая», «Царь, затрясши бородою, закричал ему вослед». К концу сказки презрительное отношение к царю вполне ясно. Он «точит балясы» перед Царь - девицей, желает на ней жениться, но она его увещевает: «Все цари начнут смеяться, Дед - то, скажут, внучку взял!» Но если Жуковский, например, старался облагородить их сюжеты, сгладить острые углы и социальные противоречия в них, а Пушкин возвел их до уровня высокой поэзии, избавив от всего случайного, наносного, освободил язык от простонародных элементов, то Ершов был подхвачен народной стихией. Кажется, что он написал сказку быстро, на одном дыхании. И не всегда беспокоился о более тщательном отборе слов, об отделке стиха. Поэтому в тексте сказки много просторечных слов, диалектизмов, не вошедших в литературный язык. Но тем-то сказка во многом и понятна нынешнему поколению детей и взрослых! Так, Месяц Месяцович ответил узнав что Царь хочет жениться на Царь-девице: «Вишь, что старый хрен затеял: Хочет жать там, где не сеял!» Будто вчера написано :-)

«Конек-Горбунок» был напечатан общим тиражом семь миллионов экземпляров. Окрыленный удачей своей сказки Ершов вынашивал грандиозный замысел поэмы Иван Царевич в 10-ти томах по сто песен в каждой, надеясь собрать все сказочное богатство России. Но замыслу не суждено было осуществиться.

поделись:

Читайте также:

Фёкла в соцсетях: