меню

Любовные письма писателей

Layer 1 Все новости

Февраль и март – месяцы, дающие поводы не раз говорить о любви. Поэтому захотелось поделиться отрывками из писем знаменитых писателей. Во всех речь пойдет о любви.

1. Философия Дени Дидро


Автор «Жака Фаталиста» и «Племянника Рамо» и один из главных идеологов французского Просвещения любил не только классическую философию. Свою возлюбленную – Луизу-Генриетту Волан – в письмах он называл Софией («мудрость»), восхищаясь ее умом и пониманием. К сожалению, ни одного письма самой Софии Волан не сохранилось, но почти двух сотен переживших века писем Дидро достаточно, чтобы понять глубину и интенсивность их любовной переписки. Волан и Дидро умерли в один год, 22 февраля и 31 июля 1784 года.

«Я не могу уехать, не сказав Вам нескольких слов. Итак, моя любимица, Вы ждёте от меня много хорошего. Ваше счастье, даже Ваша жизнь зависит, как Вы говорите, от моей любви к Вам! 

Ничего не бойтесь, дорогая моя Софи; моя любовь будет длиться вечно, Вы будете жить и будете счастливы. Я никогда ещё не совершал ничего дурного и не собираюсь ступать на эту дорогу. Я весь Ваш – Вы для меня всё. Мы будем поддерживать друг друга во всех бедах, которые может послать нам судьба. Вы будете облегчать мои страдания; я буду помогать Вам в Ваших <…> Дорогая Софи, Вы очень красивы, не правда ли? Понаблюдайте за собой – посмотрите, как идет Вам быть влюблённой; и знайте, что я очень люблю Вас. Это неизменное выражение моих чувств.

Спокойной ночи, моя дорогая Софи. Я счастлив так, как только может быть счастлив человек, знающий, что его любит прекраснейшая из женщин».

Увы, у нас не сохранилось даже портрета Софии Волан, чтобы проверить истинность слов философа.

2. «Медовые» письма Джона Китса


Музой одного из главных поэтов английского романтизма была Фанни Браун, с которой они тайно обвенчались в 1819 году. Почти сразу у Китса обнаружила туберкулез, и он уехал лечиться в Италию. Мать Фанни Браун дала согласие на их свадьбу после его возвращения, но поэт скончался в 1821 году в 25 лет. 

Некоторые письма Китса к Фанни Браун дошли до потомков, сохранив для нас эпистолярий романтизма:

«Милая моя девочка! 

Ничто в мире не могло одарить меня большим наслаждением, чем твоё письмо, разве что ты сама. Я почти уже устал поражаться тому, что мои чувства блаженно повинуются воле того существа, которое находится сейчас так далеко от меня.

Даже не думая о тебе, я ощущаю твоё присутствие, и волна нежности охватывает меня. Все мои мысли, все мои безрадостные дни и бессонные ночи не излечили меня от любви к Красоте. Наоборот, эта любовь стала такой сильной, что я в отчаянии оттого, что тебя нет рядом, и вынужден в унылом терпении превозмогать существование, которое нельзя назвать Жизнью. Никогда прежде я не знал, что есть такая любовь, какую ты подарила мне <…> ты полюбила меня именно таким, какой я есть, а не по какой-либо иной причине. Я встречал женщин, которые были бы счастливы обручиться с Сонетом или выйти замуж за Роман <…> Я расцеловал твое письмо вдоль и поперёк в надежде, что ты, приложив к нему губы, оставила на строчках вкус мёда».

3. Адюльтер Гюстава Флобера


Автор «Мадам Бовари» не понаслышке знал историю женщины, изменяющей своему мужу: долгое время его пассией была французская писательница Луиза Колле, известная обилием любовников (среди которых был и Альфред де Мюссе). Свой знаменитый роман Флобер писал во время их отношений и опубликовал вскоре после разрыва.

При этом письма Флобера к Луизе Колле написаны в совсем другом стиле, чем фирменная «отстраненность» рассказчика «Мадам Бовари»:

«Ты говоришь мне очень нежные слова, дорогая Муза. Еh bien, получай в ответ такие нежные слова, какие ты даже не можешь вообразить. Твоя любовь пропитывает меня, будто тёплый дождь, я чувствую себя омытым ею до самых глубин сердца.

Есть ли в тебе хоть что-то, не заслуживающее моей любви, — тело, ум, нежность? Ты открыта душой и сильна разумом, в тебе очень мало поэтического, но ты настоящий поэт. Всё в тебе — прелесть, ты похожа на свою грудь, такая же белоснежная и мягкая. Ни одна из женщин, которых я знал раньше, не может сравниться с тобой.

Вряд ли те, кого я желал, равны тебе. Иногда я пытаюсь представить твоё лицо в старости, и мне кажется, я и тогда буду любить тебя, может быть, даже ещё сильнее»

4. «Плотненькая брюнетка» Александра Пушкина


Не отставали от европейских донжуанов и русские писатели – так, хорошо известен донжуанский список «солнца русской поэзии». Особое место в нем, конечно, занимает Наталья Гончарова, ставшая, после повторного сватовства, женой поэта, а через семь лет – причиной его роковой дуэли с Дантесом. 

Вот образец игрового пушкинского стиля в его «семейной» переписке:

«Забыл я тебе сказать, что в Яропольце (виноват: в Торжке) толстая m-lle Pojarsky та самая, которая варит славный квас и жарит славные котлеты, провожая меня до ворот своего трактира, отвечала мне на мои нежности: стыдно вам замечать чужие красоты, у вас у самого жена такая красавица, что я, встретя её (?) ахнула. <…> Прощай, моя плотненькая брюнетка (что ли?) Я веду себя хорошо, и тебе не за что на меня дуться. Письмо это застанет тебя после твоих именин. Гляделась ли ты в зеркало и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете, а душу твою люблю я ещё более твоего лица. Прощай, мой ангел, целую тебя крепко».

5. Сватовство Льва Толстого


Все помнят, как Константин Левин признается в любви Китти, выводя мелом только первые буквы слов. Сам Лев Николаевич сделал предложение Софии Берс, которая стала его женой и помощницей почти на полвека, 16 сентября 1862 года:

«Вы честный человек, руку на сердце, не торопясь, ради Бога не торопясь, скажите, что мне делать? Чему посмеёшься, тому поработаешь. Я бы помер со смеху, если бы месяц тому назад мне сказали, что можно мучаться, как я мучаюсь, и счастливо мучаюсь это время.

Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души, смело вы можете сказать: да, а то лучше скажите: нет, ежели в вас есть тень сомнения в себе. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно будет услышать: нет, но я его предвижу и найду в себе силы снести. Но ежели никогда мужем я не буду любимым так, как я люблю, это будет ужасно!»

6. Письма живому и мертвому Марины Цветаевой


В сложной и запутанной любовной биографии Марины Цветаевой особое место занимает муж Сергей Эфрон, с которым они обвенчались еще в 1912 году. С 1917 года Эфрон служил в Добровольческой армии и исчез до самого конца Гражданской войны – первое письмо от него Цветаева получит только через три с половиной года и уедет за мужем из России. В феврале 1921 года, не зная ничего о том, жив или мертв Эфрон, Цветаева пишет ему отчаянное письмо вскоре после смерти их дочери Ирины:

«Мой Сереженька! Если Вы живы — я спасена. 18-го января было три года, как мы расстались. 5-го мая будет десять лет, как мы встретились. — Десять лет тому назад. —Але уже восемь лет, Сереженька!— Мне страшно Вам писать, я так давно живу в тупом задеревенелом ужасе, не смея надеяться, что живы — и лбом — руками — грудью отталкиваю то, другое. — Не смею. — Вот все мои мысли о Вас <…>

— Сереженька! — Если Вы живы, буду жить во что бы то ни стало, а если Вас нет — лучше бы я никогда не родилась! Не пишу: целую, я вся уже в Вас — так, что у меня уже нет ни глаз, ни губ, ни рук, — ничего, кроме дыхания и биения сердца».

7. Посмертная записка Вирджинии Вулф


Не менее сложной были любовные отношения ведущей писательницы британского модернизма, которая вышла замуж за писателя Леонарда Вулфа в один год с Цветаевой (1912). Они прожили вместе почти тридцать лет – до 28 марта 1941 года, когда Вирджиния, наполнив карманы пальто камнями, утопилась в реке неподалеку от их дома. К самоубийству писательницу привела глубокая депрессия, резко возросшая после начала Второй мировой войны и постоянного переживания за мужа-еврея. Перед смертью Вирджиния оставила Леонарду свое последнее письмо:

«Мой дорогой, я уверена, что снова схожу с ума. Я чувствую, что мы не сможем пережить это заново. И на этот раз я не поправлюсь. Я начинаю слышать голоса. Я не могу сосредоточиться. Поэтому я приняла единственно верное решение и делаю то, что кажется мне наилучшим. С тобой я была счастлива абсолютно. Ты был для меня всем, о чём я только могла мечтать. Не думаю, что два человека могли бы быть счастливее, чем были мы, пока не пришла эта страшная болезнь. Я больше не в силах бороться. Я знаю, что порчу тебе жизнь, что без меня ты мог бы работать. И ты сможешь, я уверена. Видишь, я даже не могу подобрать нужных слов. Я не могу читать. Я просто хочу, чтобы ты знал — за всё счастье в моей жизни я обязана тебе. Ты был безмерно терпелив со мной и невероятно добр. Все это знают. Если кто-нибудь и мог бы спасти меня, это был бы ты. Всё ушло. Всё оставило меня, кроме уверенности в твоей доброте. Я просто не могу больше портить твою жизнь. Я не думаю, что в этом мире кто-то был бы счастливеe, чем были мы».

поделись:

Читайте также:

Фёкла в соцсетях: